А она ещё снимает?
В воскресенье взял на прогулку двухобъективную камеру — ту, что смотрит сверху, с шахтой и матовым стеклом. Объектив 75 мм, светосила 3,5, в катушке плёнка 120 на сто единиц. Двенадцать кадров на ролик, и это, пожалуй, главное, что в ней есть.
День был серый, ровный, без теней. Около трёх часов экспонометр показывал 1/60 при 5,6, и почти весь ролик я снял на этих цифрах, только у воды закрылся до восьми. Листья к этому времени уже лежат, деревья голые, и в квадрате это хорошо видно: ветки расходятся по кадру, как трещины на стекле.
Вопрос у пруда
У пруда я долго стоял над шахтой, наклонив голову, и мимо прошёл пожилой мужчина с собакой. Остановился, посмотрел и спросил: «А она ещё снимает?» Я сказал, что снимает. Он кивнул, сказал, что у отца была похожая, и пошёл дальше. Камера и правда старше меня, но затвор на всех выдержках бьёт ровно, и я ни разу не пожалел, что взял её, а не что-то новее.
Снимать с уровня пояса — отдельная привычка. Изображение на матовом стекле перевёрнуто слева направо, и первые минуты рука ведёт камеру не туда. Зато смотришь в кадр, а не через него: видишь его целиком, как картинку, и сразу понятно, что лишнее.
Что вышло
Проявлял вечером, проявитель один к одному, одиннадцать минут при двадцати градусах, переворачивание каждую минуту. Негативы получились мягкие, с плотностью в самый раз для пасмурного дня. Из двенадцати кадров мне нравятся три:
- ветки ивы над тёмной водой, почти графика;
- пустая скамейка с мокрыми листьями на сиденье;
- пруд целиком, с серым небом в отражении.
Квадрат не терпит торопливости. Двенадцать кадров не дают снимать на всякий случай, и каждый раз, прежде чем нажать спуск, я успевал спросить себя, зачем. Наверное, поэтому из ролика остаётся больше, чем из тридцати шести узких кадров.